Сальвадор Дали Дневник одного гения             стр  63        

НА ГЛАВНУЮ


стр  61
стр  62
стр  63
стр  64
стр  65
   
стр  66
стр  67
стр  68
стр  69
стр  70
  
стр  71
стр  72
стр  73
стр  74
стр  75
   
стр  76
стр  77
стр  78
стр  79
стр  80




Кажется, мне наконец-то удается вполне сносно писать лицо Галы.


***
С каким-то остервенением трудился над изображением ниспадающей складками желтой ткани.

Вечером к обеду появились Маргарита Альберте и Дионисио с женой. На Гале было коралловое ожерелье. Маргарита рассказала о бале маркиза Куэвасского и инциденте, происшедшем между князем Ирлондским и югославским королем. Потом мы говорили о смерти. Из всех одна лишь Гала не испытывает перед нею ни малейшего страха. Ее единственная печаль — как смогу жить я, когда ее не будет рядом. Дионисио, несмотря на сильное смущение, вполне сносно продекламировал отрывок из драмы Кальдерона "Жизнь есть сон". В нем чувствовалась какая-то смутная тяга, даже почти претензия отождествлять себя с автором, хотя вообще-то он, скорее, склонен ощущать себя неким новоявленным Хосе Антонио.

Поскольку спать мы ложимся слишком поздно, заснуть мне так и не удается, и это придает мне храбрости завтра снова заняться рукою своего "Corpus hypercubicus". Приход друзей представляется мне как появление каких-то зыбких, призрачных осенних теней. С каждым днем все вокруг меркнет и тушуется, расступаясь перед нами — Галой и Сальвадором Дали. Скоро мы вдвоем станем единственными возвышенными и земными существами нашей эпохи. Дионисио написал маслом мой портрет в китайском наряде.

Бал Куэваса прошел мимо, словно тень какогото ряженого призрака. На всем свете только мы, Гала и Дали, одеты, окутаны мифической легендой, которая будет вечной и нерушимой. Я так люблю нас двоих...

Никогда и ни при каких условиях не выступать в обличье паяца(Дали уже несколько лет работает над очерком под названием "Смейся, паяц", где намерен показать, что механизм, вызывающий смех или иной эмоциональный отклик у зрителя, сродни тому, что управляет поведением клоуна, которого морально или физически стукнули по башке. Смотри конец Грустного Ангела.)'.


***
Постарайся запомнить хорошенько... Не забывай сплачивать холст амброй, да получше втирай, чтоб как следует впиталось, а амбру надо пожиже растворить в терпентинном масле. Сегодня ты допустил ошибку — добавил слишком много амбры. Этой жидкостью надо пропитать длинную-предлинную кисточку с тонким-претонким кончиком. Теперь покрывай этим свое полотно, и у тебя не будет никаких пятен, потому что все пятна — от избытка краски, которую очень трудно убирать по краям. Жидкую же можно накладывать как заблагорассудится. Для ярких деталей краска должна быть пожиже, а для окончательной отделки последних мастерских мазков — совсем жидкой...

Погода изменилась. Прошел легкий дождик, ветрено. Рядом со мною прислуга готовит галаторт. Я накануне постижения последних тайн живописи, которые позволят мне творить чудеса. Скоро, глядя на мои полотна, все только и будут восклицать: "Ах, как же пишет Дали, это просто какое-то чудо!" И все это благодаря спокойствию и терпению, которые дает мне Гала, да еще образу моего "Corpus hypercubicus" и тестикулам Фидия, в которых я вижу наивысшие ценности.
















Сальвадор Дали о жизни.   Дали о самом себе,   мысли Дали,   СальвадорДали